Так что с такой жизни мы сидим и пьем, и тут через окошко видим, как наша сволочь натуральная морская – Андрюшенька – с журналом через плац криволапит.

В дежурку пошел.

Он у нас сейчас дежурный, вот он и старается.

– Щас, мужики, – сказал Леха, приподнимаясь со своего места, – щас мы ему вкачаем экстракт алоэ, приправленный колючками африканской акации.

Потом он снял трубку телефона и попросил девушку соединить его с рубкой дежурного.

– Дежурный слушает, – немедленно заблеял Андрюша.

– Представляться надо, товарищ дежурный, – оборвал его Леха густым палубным басом, и мы все так и вздрогнули от такой перемены в его голосе, столько в нем было орудийного мяса. – Примите телефонограмму от оперативной базы.

– Есть!

– В связи с непрерывно ухудшающейся ледовой обстановкой – (а за окнами дождь идет, какой там лед). приказываю вверенными вам плавсредствами (это шлюпками что ли?) организовать срочную эвакуацию имущества первого Адмиралтейского завода в район Гельсингфорса. Старшим на переходе назначаю капитана третьего ранга Кузина. Подписал: командующий. Кто принял?

– Капитан третьего ранга Кузин. – Андрюшенька так кажется задохнулся.

– А-а. Кузин. Вот вам и флаг в руки.

И в жопу тоже, – добавил Леха после того, как положил трубку, после чего мы снова сдвинули кружки.

Об Андрюшеньке никто больше не вспоминал. Ну пошутили и пошутили. Мало ли. Пошутили и забыли.

А Андрюша не забыл. Он аккуратненько списал телефонограмму в чистовой журнал и потащил ее начальнику штаба.

Начштаба у нас мужик умный, поэтому у него возник только один вопрос:

– А почему ты старшим на переходе?

– Видимо, Алексей Аркадьич, – тут Андрюха непременно надул свою грудь, – командующему известно, что я – натуральный моряк. Разрешите, я сам командиру журнал отнесу.

– Нет. Это дело серьезное. Я сам отнесу.

И отнес. Командир (в майке, конечно) остановил доклад командиров подразделений и углубился в чтение текста: