– Да, сэр. Нужно только проехать сто пятьдесят миль. Я уже заказал автомобиль, сэр.

Быть за полтораста миль от профессора, от развалин, особенно от мисс Элоизы! Какое счастье!

Паддок, Беклей-на-Муре, находится почти рядом с деревней. На следующее утро, после завтрака в деревенской гостинице, я отправился туда. Две недели пребывания у мисс Элоизы закалили меня. И потом, какова бы ни показалась мисс Сипперлей, она все же не сравняется с сэром Родриком Глоссопом!

В саду я заметил старушку с лейкой и направился прямо к ней.

– Мисс Сипперлей? – спросил я.

– Кто вы такой?

– Вустер. Друг вашего племянника Оливера. Я привез известие о нем.

– Что с ним случилось?

Дело, очевидно, приближалось к развязке, и требовалась особая осторожность.

– Должен предупредить вас, что это тяжелое известие, – осторожно начал я.

– Оливер болен?

Она испугалась, следовательно, в ней остались человеческие чувства.

– О, нет, он не болен. Но с ним случилось маленькое несчастье. Он в тюрьме.

– Где?

– В тюрьме.

– В тюрьме?

– Увы, по моей вине. Мы гуляли по улице в ночь университетских гонок, и я посоветовал ему снять шлем с полисмена.

– Не понимаю…

– Ему это показалось забавным. Он сорвал шлем с полисмена и подрался с ним.

– С полисменом?

– Он ударил его в живот.

– Мой племянник Оливер… Полисмена?.. В живот?

– Да, в живот. А наутро судья присудил его на тридцать дней без замены штрафом.

Я ожидал, что старуха рассердится, но вместо этого она вдруг принялась хохотать, как сумасшедшая. Хорошо, что сэр Родрик находился за полтораста миль отсюда. Иначе он запрятал бы ее в сумасшедший дом.

– Вы очень огорчены? – осторожно спросил я.

– Огорчена? В жизни моей не слышала такой уморительной штуки! Я им горжусь.

– Чудесно…

– Если бы каждый молодой человек бил полисмена в живот, Англия стала бы лучшей страной в мире.