Целый день Флоуер, как тень, ходил за Джорджем, потом, отведя его в сторонку, похлопал по животу и потребовал ссуды в размере одного соверена. Он объяснил Джорджу, что он тоже джентльмен, что работа страхового агента для него хуже рабства, что человек, который поддержит его в грандиозном начинании, станет скоро владельцем пригородных плантаций крыжовника.

Надо сказать, что момент для займа был выбран неудачно. Весь день к Джорджу приставали с такими же просьбами, и к вечеру он, наконец потерял терпение.

Джорджу стоило больших трудов втолковать Флоуеру, что он совсем не собирается трогать своего небольшого капитальца. Флоуер долго не мог понять, в чем дело, потом возмутился:

— Итак, вы боитесь расходовать деньги, не так ли? Джентльмен подходит к вам и вежливо просит вас одолжить ему небольшую сумму, а вы отказываете ему наотрез. Знаете ли вы, как я вас называю с вашей тысячей фунтов? Без пяти минут миллионер, вот как! Ну и подавитесь вашими дурацкими деньгами! Я знаю вашего брата! Никогда вы ничего путного не сумеете извлечь из своих денег. Вы вложите их в государственные бумаги и будете получать проценты: по три пенса в год. К чему вам деньги? Разве вы умеете извлекать из них пользу? Брюква вы этакая!

Довольно трудно сохранить свое достоинство, когда джентльмен с крикливым голосом, бешеными глазами называет вас брюквой. Однако Джордж сдержался, хотя уо и задела за живое ругань Флоуера — он действительно намеревался поместить свои деньги в облигации государственных займов, по совету дяди Роберта, у которого жил на хлебах.

Слова Флоуера задели Джорджа и навели на размышления. Он невольно краснел, встречаясь с вызывающим взглядом водянистых глаз Флоуера. Потом подошло время отпуска, и Джордж решился.

— Мистер Флоуер, — окликнул он.