Я бы непременно написал жалобу, если бы мне для успокоения не принесли большую кружку крепкого кофе.

Бегом на кастинг. Похоже, провидение меня хранит. Перед дверьми клубилась толпа беззубых пенсионеров – значит, еще не все роли разобрали. На всякий случай я поймал какого-то типа с киностудии и поинтересовался, какие роли остались. Он посмотрел на меня взглядом рентгенолога и ответил:

– Тебе бы больше подошла роль клейкой ленты или «Доместоса».

Очень смешно. Ничего, скоро они будут кланяться мне в пояс!

После рукопашного боя с бандой свирепых старичков я пролез на середину комнаты. Тот хам, с которым я разговаривал в коридоре, оказался вторым режиссером. Он сразу выловил меня из толпы и приказал пройтись вдоль стены туда и обратно. При этом давал режиссерские указания:

– Сыграй красиво. Улыбайся пошире. Покажи, как ты любишь этот продукт.

Я старался как мог, применяя систему Станиславского. А под конец сделал два батмана.

Сижу дома и не могу пошевелить челюстью! На киностудии мне засунули между зубов какую-то гадость, и она тут же затвердела. Мама звонит в детскую «скорую». Стыд и позор!

Воскресенье утром

Детская «скорая помощь» позорно отступила перед моим несчастьем. После нескольких бесславных попыток приблизиться ко мне врач позвонил в «скорую» стоматологическую и сказал, что случай безнадежный. Два санитара схватили меня за руки и за ноги, а третий (с лицом убийцы) силой открыл мне рот. Вернее, попытался открыть. Клей оказался высший класс. Потом мне сделали обезболивающий укол, и на свет появился черный чемоданчик, полный изощренных пыточных инструментов. Моя чувствительная натура не выдержала, и я упал в обморок.