И вот долгожданный день настал. Для квалифицированного психолога мама повела себя очень непрофессионально. Она увильнула от того, чтобы сопровождать внука, объявив, что ей нужно «заняться корнями, которые отросли». Что-то я не припомню, чтобы она прежде увлекалась садоводством. Несмотря на мои угрозы повеситься, идти пришлось мне.

Поездка в метро была ужасной. Гонзо без конца сыпал вопросами: «А у этой пани парик?», «А у этой искусственная челюсть?» Я делал вид, будто не знаком с ним, но под конец Гонзо как заорет: «А Рудольф ест козявок из носа!» И что тут смешного? Люди иногда бывают такими противными!

Новый садик оказался милым и уютным. На окнах крепкие решетки, забор из стальных столбов. Я немного успокоился, мне хорошо известно умение Гонзо неожиданно исчезать, в этом он Копперфильду может дать фору. Все нам улыбались, а пани директор сказала, что сегодня проводится художественный конкурс на лучший стишок или песенку и, если Гонзо захочет, он тоже может выступить. Гонзо захотел выступить, но сначала мы слушали трех девчушек, которые выводили печальными голосками:

Родители истерически кричали «Браво», а пани директор скандировала лозунг своего заведения: «Бог, Честь, Пилсудский!» Потом настал черед Гонзо. Я обрадовался, потому что уже замучился удерживать его на месте. Родители других детей для ободрения начали хлопать, а преподавательница закона Божьего шепнула ангельским голоском: «Смелее, детка». Гонзо взлохматил пух на своей голове, насупился – и меня посетило предчувствие катастрофы. Потеребив ширинку, Гонзо разразился таким воплем, что на шее у него вздулись жилы:

Естественно, я не так глуп, чтобы дожидаться конца песенки. Ушел по-английски, как и подобает светскому человеку.