А мы едем дальше — наш путь под жарким солнцем, мимо Красной реки, к белым пескам и синему океану. Дорога теперь бежит прямо, не петляет, и на большой скорости мы въезжаем в край сплошных песков. Куда девалась пышная, разноликая зелень центральной долины! Справа и слева — только сахарно-белый, слепящий глаза песок. И вдруг вдали слева, за высокими песчаными дюнами, мелькает яркая синяя полоска — океан! Скоро мы уже мчимся вдоль него — по белому берегу и потом над ним — по изумрудным горам.

Океан — Тихий, или Великий, — с царственной леностью накатывает на берег высокие волны, разукрашенные по краю кружевом пены. Горы — все тот же Чыонгшон — любуются им. Покрытые пышной, самых разнообразных оттенков зеленью, они под ярким солнцем кажутся празднично разодетыми в блестящую парчу и атлас.

Мы минуем перевал с поэтичным, как весь этот пейзаж, названием «Морское облачко» и начинаем спуск вниз. И снова вдоль океана, вдоль широченной, в несколько десятков километров, полосы белого пляжа — на юг. Это тот край, который совсем недавно стал свободным и вместе со всей страной начал строить социализм. Многолюдные города, плантации каучуконоса — гевейи, дéревца со стекающей по надрезанной коре драгоценной молочного цвета струйкой, которая у вас в руках застывает и тут же начинает упруго пружинить, — рощи кокосовых пальм, сады, удивляющие не виданными нигде тропическими фруктами. Гостеприимно манит сочная свежесть рисовых полей, но мы торопимся: пора пересаживаться в лодку и начинать путешествие в дельте другой большой реки Вьетнама — Меконга.

Край этот, сплошь зеленый и ровный, радует глаз своей спокойной, тихой красотой. Он лежит несколько ниже уровня моря, и прилив океана заливает его. Поэтому местные жители соединили многочисленные реки, речушки, рукава столь же многочисленными каналами и протоками, и густая сеть водных путей покрывает все эти земли. И города, и деревни стоят на самой кромке берега. Удивительно видеть, как люди поднимаются из лодки прямо в дом к местному парикмахеру, например, к портному или гончару, как путешествуют на лодках по улицам из дома в дом бродячие торговцы… Протока, канал, река, снова канал, снова протока, иногда такая узкая, что лодка скользит под густым темно-зеленым сводом и совсем не видно неба: так тесно сплелись над протокой ветви, а кругом — тонкоствольные, белокорые деревья чам, ценящиеся своей прочной древесиной.