– Эй, Тулен-Джерби! – крикнул Таджибек. – А ну, плесни нам еще кумысу!

– Вы задолжали мне, как и ваш выживший из ума Бастурхан, – напомнил им юртмен. Он взял в руки фарфоровую пиалу для важных клиентов, внимательно просмотрел ее внутреннюю поверхность на свет, дыхнул, принялся тереть чистой тряпкой. – По пять тугриков с каждого. У меня записано.

– А ты представь, что не по пять тугриков с каждого, а десять тугриков с одного Богурджи, – вкрадчивым голосом предложил Таджибек. – А я вроде как ничего не должен и прошу в долг впервые. – Он успокаивающе положил руку на плечо взвившемуся было Богурджи и шепнул: – Молчи. Для нас сейчас главное – выманить у него по сто грамм кумыса.

– Э-э-э, нет, так не пойдет, Таджибек, – возразил, засмеявшись, Тулен-Джерби. – Вы должны мне по пять тугриков каждый, я хорошо помню. У меня записано. И пока не вернете все сполна, не будет вам больше кумысу. Хотя, если ты так просишь, могу приписать тебе еще пятерку.

Двое друзей вскочили, разъярившись, но тут же взяли себя в руки и подошли к юртовой стойке уже абсолютно спокойными. Остановившись напротив Тулена-Джерби, они долго смотрели на него немигающими глазами.

– Чего еще? – не выдержал тот.

– У тебя и впрямь жирная спина, – сообщил ему Богурджи.

– И что с того?

– Из ее кожи получится много хороших ремней для хороших воинов, – пояснил Таджибек медленно багровеющему юртмену.

– Твоя глотка скоро отведает раскаленного серебра, – сказал Богурджи.

– Ты будешь кататься в пыли, умоляя нас о пощаде, – сказал Таджибек.

– Ты позабудешь про Бритни Спирс, – сказал Богурджи.

– Мы научим тебя слушать заунывную монгольскую музыку, – сказал Таджибек.

Двое степенно поправили стеганые халаты, гордо прошествовали к пологу на выходе и с достоинством покинули юрту.

– Тьфу на вас! – бросил им вслед Тулен-Джерби. – Он рванул ворот халата, высвобождая вдруг вспотевшую шею, взял в руки очередную пиалу, посмотрел ее на свет, принялся тереть ее фарфоровые бока чистой тряпочкой...