Матово отливавшего в полутьме комнаты, чисто выбритого затылка мордоворот впервые позволил себе покоситься на пахана с некоторым недоумением, отчего тот моментально пришел в ярость.

– Делай что говорят, суч-чара! Назад, говорю! Теперь по новой вперед, замедленно. Стоп!..

Какое-то время Сатана сидел в задумчивости, стараясь понять, чем его так привлекла сцена разговора тамошнего пахана с какими-то шестериками, с которыми он обсуждал вопрос то ли отмывки каких-то денег, то ли транзита чего-то через что-то, а может, и вообще просто базарил за жизнь – к самому предмету разговора Сатана не прислушивался. Хотя, кажись, разговор все-таки был деловым. И все равно. Базарят трое и базарят – что с того. Ну, разговаривает пахан, пребывая в наполненной пеной ванне. Ну стоят рядом внимательно слушающие шестерики – дальше-то что?

– Отмотать. Вперед. Стоп. Плей...

Наконец произошел второй пробой. Уже не случайный, но выстраданный, долгожданный. Ага! Смысл дешевого, хотя по сценарию и делового, базара – ерунда. Роскошная обстановка жилища забугорного киношного коллеги – тоже. Его, Сатаны, хата и ванная комната не менее роскошны. Пожалуй, даже побогаче будут. Дух! Сам дух встречи, выражения лиц, жесты – вот оно! Тамошний пахан не позирует дешево, не работает на зрителя, проводя деловой базар во время мытья своего утомленного жизнью тела. Это не желание поразить своих шестериков или пусть даже деловых партнеров, не стремление унизить их, вставая перед ними во весь рост и запросто показывая им свою обвислую матню, не намерение произвести впечатление на кого-то... Все естественно. Естественно, и оттого прекрасно. Так надо. Господин, занимающийся интимным в присутствии холопов – что может быть более обычным, органичным! Римский патриций – и рабы, быдло. Все равно что заниматься сексом со своей супругой в присутствии собаки или кошки – разницы между животным и рабом не существует по определению. Более того, животное против раба имеет куда больше прав...