– Ты что мне принес! – в ярости заорал пахан. Он выпучил глаза, вглядываясь в сигаретную пачку, уголок целлофановой упаковки которой покрылся странным зеленовато-фиолетовым налетом. – Это еще что такое, – недоверчиво пробормотал он, приглядываясь боле внимательно.

– Простите, пахан, это совсем свежий блок, – виновато пробубнил телохранитель. – Получен на днях. Поставка прямая, непосредственно из Англии. Если прикажете, я этих поставщиков... – Он сжал кулаки, багровея. – Позвольте, я заменю. – Он протянул было пятерню к пачке, но пахан неожиданно шлепнул по ней ладонью, словно маленького ребенка за обеденным столом, еще не съевшего первого и потянувшегося сразу за сладким.

– Подожди, Череп, подожди, – с неожиданно миролюбивыми, почти отеческими интонациями проговорил пахан. – Он с интересом присмотрелся к сигаретной пачке, взял ее в руки, посмотрел на свет. – Экая интересная хуйня... – Он покачал головой, приблизил пачку к носу, принюхался. Затем колупнул плесень тщательно отполированным ногтем, осмотрел палец, принюхался теперь к нему...

– Вам плохо, пахан?

Сатана, не открывая глаз, раздраженно отмахнулся, не желая шевелить раковинами век. Он чувствовал, что сейчас произойдет нечто важное, сейчас его наверняка посетит какое-то озарение – так уже было однажды, очень давно, когда его осенила гениальная идея брать с ресторатора Шустера двойную ставку оброкообложения, потому как тот все равно еврей, а значит, человек, не в пример другим развивающимся кооператорам, куда более денежный просто по факту своего происхождения.

– Есть! Есть, твою мать!

Череп вскочил вслед за паханом и, запустив руку под объемистый пиджак, на всякий случай нащупал рукоятку пистолета.

– Что-то случилось?