— Сделай милость, предупреждай меня заранее, когда в следующий раз соберёшься шлёпнуть меня рыбьим хвостом по лицу! Какая прелесть! Сразу потрошить?

— Подожди, вот поймаю вторую. С одной и заводиться нечего.

Поплавок снова вздрогнул и нырнул. Теперь Тереска действовала ловчее и сразу подхватила леску. Рыба оказалась чуть побольше.

— Ты что ловишь? — спросила страшно взволнованная Шпулька.

— Как что? Рыбу!

— Какую? Как она называется? Я в этом не разбираюсь, различаю только треску, карпа, щуку и камбалу. Ну и селёдку.

— Надеюсь, ты не будешь требовать, чтобы я ловила камбалу или селёдку? Одна — уклейка, а вторая — окунь. Отец рассказывал, как их жарить… Есть!

Третья рыбина шлёпнулась на дно лодки. Раскрасневшаяся от эмоций Шпулька, уже не спрашивая разрешения, принялась потрошить и чистить. До сих пор ей приходилось наблюдать, как унылые типы часами сидят на берегу, закинув удочки, без всякого толку. Поэтому неожиданный, но бесспорный успех подруги можно было объяснить исключительно чудом. Тереска в свою очередь смотрела на Шпульку с явным уважением и восхищением.

— Какое счастье, что ты это умеешь, — прошептала она. — У нас дома разделывать рыбу может только папа.

— Приходится уметь, — ответила Шпулька. — То есть пришлось научиться. Несколько лет тому назад мама сломала руку перед самым Рождеством. Отец, как назло, отлучился на два дня, весь дом был завален рыбой, и нам с Зигмунтом пришлось готовить весь праздничный стол, так как вся родня была заранее приглашена к нам на Сочельник. Тесто у меня не пропеклось.

— Я как раз люблю такое.

Тереска замолчала, вытаскивая очередную добычу. Совершенно случайно попав на рыбное место, она успела наловить дюжину солидных рыбин прежде, чем удача кончилась.

Какое-то время она смотрела на неподвижный поплавок, но довольно быстро потеряла терпение и заявила:

— Конец эльдорадо! Давай-ка отплывём немного, сменим место.

Ещё четыре уклейки пополнили улов. Солнце уже садилось, пора было возвращаться.