Смывает его все время чем-то.

Культурный слой должен же образоваться.

Он же должен сгрестись, слепиться. В одно место. Собраться. Как на совочек.

В нем – обряды, обычаи, песни, сказания, истории, былины.

В нем – музыка, музыкальные инструменты, одежда, оружие, орудия, еда, питье.

В нем – литература, язык, живопись, украшения, архитектура.

В нем – образование, здравоохранение, законы, власть, градостроительство и черт-те что. В нем много чего еще. И все это называется – культура, слой.

Только культура и определяет, русский перед нами или же швед.

Пушкин, «наше всё», был маленького роста и весь-весь черненький, и когда он пришел просить руки Натальи Николаевны в первый раз, то маленький мальчик, увидев его, бросился из прихожей с криками: «К нам обезьянка пришла!»

И это было сказано о Пушкине, у которого уже предки Ганнибалы истребили бы на дуэли любого, кто сказал бы им, что они не русские дворяне.

Внешность – это же как костюм, одежда. Она висит в шкафу и что-то напоминает. Одень в нее датчанина, и он какое-то время будет напоминать русского, но как только заговорит – нет, подделка, не так говорит, не так ходит, не так поворачивается, не так останавливается.

Все же от речи. А речь – от культуры. Не придумали еще ничего взамен.

Другое дело, что на сегодняшний день Министерство культуры является министерством того, чего нет.

Почему? Потому что все, что перечислено выше, находится в плачевном состоянии.

Ничего страшного.

Мало ли что у нас находится в таком же состоянии. У нас еще есть и другие министерства, и они тоже министерства «того, чего нет».

И при этом все озабочены поисками национальной идеи.

Культура – нет другой объединяющей национальной идеи. Нет. Не придумали.