Роза ничего не ответила, но так как она заплакала ещё громче, то ответа, в сущности, и не требовалось.

— Почему ты плачешь? Тебя кто-нибудь обидел? — спросил Отшельник (ведь не только тело, но и сердце у него было мягкое).

— Никто не смеет меня обидеть, — сказала Роза. — Никто во всём Море не смеет ко мне прикоснуться!

И она гордо выпрямилась и даже перестала плакать.

— Тогда почему же ты плачешь? — спросил её Отшельник так ласково, что Роза тоже смягчилась и ответила ему:

— Мне грустно потому, что это Море такое серое-серое! Вот если бы я нашла Друга, всё было бы по-другому. Но ведь я не умею ходить, и всё что мне остаётся — это стоять здесь, ждать и горевать…

Отшельник хотел сказать ей, что он обошёл всё дно морское и нигде не нашёл Друга, но ему стало жалко огорчать бедную Розу, тем более, что она была такая красивая — тело её светилось розоватым огнём, а лепестки так и сияли на солнце!

И он сказал ей:

— Я как раз хожу по дну морскому и ищу себе Друга и, если хочешь, пойдём вместе, и, может быть, если нам очень-очень повезёт, каждый найдёт себе Друга, и тогда Море станет синим, и мы совсем не будем грустить.

— Да ведь я же не умею ходить, — сказала Роза, и лепестки её поникли.

— Ну, это горе небольшое, — сказал добрый Отшельник, — ведь если ты согласишься, я могу тебя понести! Мне это совсем нетрудно!

Розе было страшновато оставлять насиженное место — хоть ей и плохо там жилось. Так всегда бывает! Но Отшельник говорил с ней так ласково и показался ей таким добрым, что она согласилась.

И вот Отшельник помог ей сойти с камня и сесть к нему на Раковину, и они тронулись в путь!