* * *

Как глупо выглядит одинокая шишка! Она годится лишь на то, чтобы напоминать нам об отсутствии соседней шишки. Вот так – от шишки к шишке – и происходит построение, отчего через некоторое время мы уже имеем полное собрание шишек.

А как же еще, скажите, нам сохранить себя?

* * *

Как же хочется безвременно лишиться своего начальника! Чтоб, значит, раз и навсегда.

Я лично человек очень преданный, но так иногда хочется, чтобы бедняга помер, – это вам не передать.

А я стоял бы в изголовье и держал бы свечку. Толстую. И слезы сами бежали бы у меня по лицу, оставляя грязные полосы. Я всхлипывал бы, пускал пузыри, задыхался бы от жалости. Ах, как было бы приятно!

* * *

Не знаю, подлинно не знаю, что со всем этим делать.

Всюду министры, а мы все движемся и движемся – будто салазки кто салом смазал. Только кажется, что приехали, уже трудно и тесно щекам и другим частям тела – ан нет! – не так трудно, не так тесно – и опять заскользили, заскользили под горку с улюлюканьем и со свистом.

* * *

Какими бы философскими принципами, пометами, положениями, воззрениями ни обладал любой крючкотвор, столь цепко расположившийся на наших исконных равнинах и низменностях, в самую пору будет по отношению к нему умеренность в воздаяниях.

А то ведь все жрут и жрут – с лязгом зубов, с чавканьем, сочно, смакуя, утираясь, торопясь, подбирая, похлипывая, похрипывая, похлопывая себя по ляжкам, истекая слюной.