Ознакомившись с Тигром товарищ Сталин разгрыз трубку и вызвал из Танкограда конструктора Котина.

– Таварыщ Котын, чито ви на это скажэтэ?

– … твою мать, сказал, – интеллигентнейший Жозеф Яковлевич.

– Будэм счытат, чито ви сказали это про Адолфа Гитлэра, – мудро улыбнулся Вождь.

Котин облазал танк от гусениц до дульного тормоза и хмуро вытянулся перед Сталиным.

– В общем, товарищ Сталин, одно из двух – либо это мутант, либо…

– Что «либо»? – мягко подбодрил конструктора товарищ Сталин

– Либо – полный звиздец, – твердо сказал Котин, прекрасно знавший, что до конца войны его точно не расстреляют.

– Как гаварыл таварыщ Лэнын, нэт такого звыздеца, каторый нэ пэрэзвыздэлы бы балшэвыкы.

– Будем стараться, товарищ Сталин, – вытянулся конструктор.

– Конечно будете, – совершенно без акцента сказал Вождь и Котин понял, что шутки кончились.

Тем временем, неотвратимо надвигалось лето. Немецкое командование готовилось внезапно срезать Курский выступ. Советское командование готовилось внезапно этому помешать. В полной тайне немцы сосредотачивали огромные силы о оснований выступа. Русские старательно делали вид, что ничего об этом не знают, а траншеи копают просто так, от нечего делать. Стаи тридцатьчетверок ползли по ночам к линии фронта, отлеживаясь днем в оврагах. Те, что попадались на глаза немецкой воздушной разведке принимали самый беззаботный вид, резвились, гонялись друг за другом и старались выглядить как можно более ничего не подозревающими.

К началу Орловско-Курской операции, которую немецкое командование, уже имевшее представление об уровне осведомленности противника, с мрачным юмором обозвало «Цитадель», на Курскую Дугу сползлось 146 тигров.