— Так сейчас же не вечер, — недовольно сказала Зойка. — Сейчас надо идти гулять. В лес.

— Если дедушка велит, слушайся! — в один голос сказали баба Вера и баба Люба и почему-то вздохнули.

Зойка притащила из комнаты «Мойдодыра». Но дедушка сказал:

— Больно ты, матушка, хитра. Это ты наизусть знаешь. — Он вытащил из кармана пиджака газету. — Прочитай заголовок вот этой статьи. Что здесь написано?

— Ну, зачем я буду читать про «Уборка — ударный фронт»? — приглядевшись к заголовку, сказала Зойка. — И про хлопок мне неинтересно.

Дядя Юра хохотнул в кулак.

— Поди отсюда! — велела баба Маня. — Рубашку постирай!

— Давайте я почитаю, — предложил Глеб. — Ей очень не хочется.

— Сейчас ещё скажи, что она маленькая, — сердитым голосом проговорил дедушка. — Портишь ты сестру, Глебушка, всё хочешь жизнь ей облегчить. Зоя, карандаш и бумагу принеси.

— Я тебе вечером чёртиков нарисую, — пообещала Зойка. — Самых-самых хороших. А сейчас гулять пойдём.

— Так ты считаешь, что карандаш только для того и существует, чтобы чёртиков рисовать? — Дедушка взглянул на ручные часы. — Успеем на двухчасовой. Полчаса на электричке, да там ещё минут десять-пятнадцать ходу… Оденьте её почище. Руки ей не забудьте отмыть.

— Как? Прямо сейчас повезёшь? — ахнула баба Маня.

— Вот просто сейчас? — заволновалась баба Вера.

— Некогда откладывать, август на исходе, — сказал дедушка. — Поторапливайтесь, дорогие дамы, прошу вас!

Недоумевающую Зойку живо умыли и переодели в чистое платье.

Напрасно она спрашивала:

— Куда мы поедем с дедой? Куда? А Глеб почему не едет?

— Не приставай! — отвечали ей. — Там увидишь.

Зойка и опомниться не успела, как очутилась на скамейке в электричке рядом с дедушкой. За окном стоял на перроне Глеб. Он держался за руку дяди Юры, одетого в чистую белую рубашку, и растерянно махал Зойке.