– Зачем женщине пальто в Лос-Анджелесе?

– О, вы не знаете этот город. В феврале бывает порой довольно прохладно.

– Слушайте, – сказал я, – по-человечески я вас понимаю и вам сочувствую, но на вашу затею, пардон, я не подписываюсь. Поймите меня правильно, поставьте себя на мое место. Я вас совсем не знаю, вы свалились мне на голову и хотите, чтобы я бесплатно работал на вас. Да еще делал работу, к каковой я не приучен, к каковой у меня нет профессиональных навыков и, как я вам уже сказал, желания…

– Мы должны помогать друг другу. Мы же все оттуда, у нас одна судьба.

– Слушайте, – сказал я, – не для того я избавился от воли советского коллектива, чтобы ходить в коллективе здесь. Положить мне на всех эмигрантов Лос-Анджелеса, Брайтон-бич и Израиля, и всего мира. Плюс, если вы помните мою книгу, так я и не еврей даже. И вообще, Валерий, на фиг я вам нужен? Здесь, в Л.А. порнобизнес развит ой как, и вы можете за пять тысяч целковых иметь профессионального сценариста, который вам такое напишет! Моря спермы и тонны плоти…

– Я хочу русского, – сказал он упрямо. Как ребенок в детском саду. Здоровый дядя в трусах, лысый, члено-волосатый, как медведь, сидел со мной рядом и хотел русского.

– Я пошел, – сказал я и попробовал открыть дверцу. Хуя. Она не открывалась, дверца. Очевидно, он должен был нажать на кнопку, чтоб открылась. Я покачал головой, выражая свое неудовольствие.

– Вот что, – сказал он. – Сделаем так. Вы подумайте, хорошо? А я вам дам… – он вынул откуда-то из-под сиденья твердую черную папку из хлорвинила, – вот, это сценарий, который я написал сам. Это не Бог весть что, я не профессионал, но несколько авторитетов, которым я доверяю, читали его и говорят, что это совсем, мол, неплохо… Если вы сможете высказать свое мнение по поводу диалогов, я буду вам очень признателен.

– ОК, – сказал я. Я понял, что иначе мне от него не отвязаться. – Я прочту ваш сценарий. Хотя и не уверен, что мое мнение заслуживает внимания.