«Всего лишь позавчера, — отвечает. — До того он вообще меня не замечал. Кто я для него была — кухарка, существо в наколке и передничке, с кем он случайно сталкивался на лестнице. А в четверг повстречал меня, когда я принарядилась, и тут же влюбился. Он и сам, бедняжка, об этом еще не подозревает, да только так оно и есть».

Ну, возражать я ей не стала, особенно после того, как вспомнила взгляды, которые он на нее за столом бросал.

«А ты, признавайся, как к нему относишься? — спрашиваю. — Небось для такой молодой особы он добыча в самый раз?»

«В том-то вся и беда, — говорит она. — Я ни о чем другом и думать не могу. Стоит представить себя в роли миссис Джон Пэрэбл!.. От такой мысли голова идет кругом».

«С таким-то мужчиной жить, пожалуй что, нелегко!» — говорю.

«С гением всегда трудно! — соглашается она. — Но если обращаться с ним как с ребенком, станет полегче. Просто временами он становится капризен, вот и все. Но в глубине души это добрейший, милейший…»

«Тогда бери свою корзину и отправляйся в Верхний Уитком. А то он и впрямь раскапризничается», — говорю я ей.

Скоро я их домой не ждала, да они скоро и не вернулись. Как вдруг в середине дня слышу у ворот шум мотора, гляжу — выходят из автомобиля мисс Балстроуд, мисс Дортон — ну, та молодая леди, что ему все пишет, — и мистер Куинси. Я им говорю, дескать, неизвестно, когда он вернется, а они отвечают, что, мол, неважно, — просто ехали мимо, заехали.

«Кто-нибудь приезжал к нему вчера? — спрашивает мисс Балстроуд этак небрежно. — Может, дама какая?»

«Нет, — говорю, — вы первые и пожаловали».

«Он привез с собой кухарку, ведь так?» — спрашивает мистер Куинси.

«Так, — говорю, — и кухарку отменную».

То была чистейшая правда.

«Мне бы хотелось кое о чем ее расспросить», — говорит мисс Балстроуд.

«Простите, мэм, — говорю, — но ее в данный момент нету дома. Отлучилась в Уитком. На базар, — говорю, — это, конечно, подальше будет, зато там лавки побогаче».