Мистер Анионс заявил, что, исходя из их общих интересов — имея в виду себя вместе с мисс Прайс, — сумму следует поднять до трех сотен, и привел при этом доводы, которые, при сложившихся обстоятельствах представлялись ему вполне естественными, — как, например, урон, наносимый репутации молодой леди всеми происшедшими событиями, кульминацией которых явилось то, что леди, по ее собственному свидетельству, пришлось провести ночь под открытым небом. Что запрошенная им сумма оказалась вполне разумной, подтвердило мистеру Анионсу то обстоятельство, что в конце концов мисс Балстроуд согласилась на эти условия. То, что мистер Куинси, добившись всего, что ему было нужно от мистера Анионса, «счел своим долгом» поведать все подробности этой сделки мисс Прайс через посредство некого мистера Эндрюса, «чтоб ей стало ясно, за кого она собралась выходить замуж», мистер Анионс считает грубым нарушением этики во взаимоотношениях между джентльменами. Что же касается последующего поведения мисс Прайс, то мистер Анионс только может сказать, что она оказалась совсем не той, за кого он ее принимал.

Мистер Аарон Эндрюс, которого посетил наш представитель, сначала выразил желание устраниться от этого дела. Однако после того, как наш представитель разъяснил ему, что единственное наше желание — противостоять лживым слухам, которые могли бы нанести урон репутации мистера Пэрэбла, мистер Эндрюс усмотрел необходимость изложить нашему представителю истинные факты.

Она вернулась во вторник днем, пояснил мистер Эндрюс, и между нами состоялся разговор.

«Все в порядке, мистер Эндрюс, — сообщила она мне. — Они виделись с моим молодым человеком, после чего мисс Балстроуд частным порядком общалась с мировым судьей. Дело будет прекращено с уплатой штрафа в сорок шиллингов, а мистер Куинси устроит так, что ничего не просочится в газеты».