«На ком же?» — осведомился я, хотя, разумеется, знал.

«На мисс Балстроуд», — ответил он.

«Что ж, — сказал я, — она…»

«Довольно! — прервал он меня. — Все это я уже слыхал в течение двух последних суток от них троих. Что она социалистка. Что она суфражистка. И все такое прочее. И что она будет мне идеальной спутницей. К тому же она хорошо обеспеченная дама, что даст мне возможность посвятить все свое время исключительно отстаиванию прав человечества. Наш дом явится средоточием передовых идей. Вместе с ней мы будем иметь счастье предаваться общественной деятельности. Может ли мужчина желать большего?»

«Вам лишь остается пожелать, чтобы ужин подали пораньше, — заметил я, — раз поезд у вас в восемь тридцать. Пойду скажу кухарке…»

Тут он снова перебил меня, вскричав:

«Кухарке можете передать, чтоб убиралась к черту!»

Ясное дело, я в удивлении уставился на него.

«Она собирается выйти замуж за подлое дрянцо, за некого сборщика квартирной платы, кого она в грош не ставит!»

Я не мог понять, почему это его так рассердило.

«Как бы то ни было, — заметил я, — вам-то что за дело? К тому же она вовсе и не собирается».

«Не собирается — что?» — переспросил мистер Пэрэбл.

«Не собирается выходить за него замуж», — сказал я.

«Это почему?» — удивился он.

«Сами у нее и спросите», — предложил я.

Тогда-то я не знал, что с моей стороны так говорить было неумно, однако не уверен, что этого говорить вовсе не следовало бы. Стоило ему проявить упрямство, как и в меня вселялся какой-то бес. За мистером Джоном я приглядываю с тех пор, когда он был еще малюткой, потому мы оба с ним не всегда так как нужно обходимся друг с дружкой.

«Скажи кухарке, что я хочу ее видеть», — велел он.

«Она как раз сейчас в…» — начал я.

«Меня не интересует, где она в данный момент! — Казалось, он решил прерывать меня постоянно. — Пусть явится сюда».