Желающим сохранить душевное здоровье в неприкосновенности под кат лучше не лезть, а взамест подумать, как бы мне переслать, по возможности оперативно и без эксцессов, ящик халвы нашей чудесной кубинской подруге Нюрке Эрнандес :)

1.

Всю сознательную жизнь Раульчег мечтал сбагрить куда-нибудь старшего брата. С пятого класса ходил за ним по пятам и подзуживал:

- Фидельчег, а Фидельчег, а давай Монкаду штурманем!

- Некогда мне. - пыхтел Фидельчег. - Я к баскетбольному матчу на кубок школы готовлюсь!

- Да нуегонаф, твой баскетбол. – агитировал Раульчег, с отвращением выуживая из-под кровати очередной фидельский носок, завалявшийся там с прошлогоднего районного первенства. – Мячиком в корзину любой дурак попадет, а вот в тюрягу по политическим мотивам…

В конечном итоге Фидельчег сдался. Он бросил спорт и засел готовить революцию.

Свободное время Фидельчег посвящал еде. Горы грязной посуды громоздились в бунгало на ферме Сибоней, навевая Раульчегу нехорошие ассоциации со Сьерра-Маэстрой.

- А в тюрьме сейчас ужин! Макароны! - хныкал Раульчег, отдирая от сковородки остатки фирменной фидельской яичницы на двадцать восемь желтков с помидорами. – Так я не понял, мы Монкаду штурмуем или нет?

Последние слова он произносил особенно громко, с расчетом на батистовских шпионов, которые болтались под окнами, прикидываясь сельскохозяйственным инвентарем.

- Отвали. – сердился Фидельчег, вдохновенно двигая по столу вареные картофелины. Мелкие символизировали революционеров, а крупные – гарнизон Монкады. С учетом того, что убитых врагов Фидельчег немедленно съедал, штурм обещал быть затяжным и кровавым.

Двадцать пятого июля картошка кончилась, а Раульчег объявил сидячую забастовку и продолжал ее до тех пор, пока Фидельчег не согласился штурмовать Монкаду прямо завтра.