Обернувшись, Ходжа Насреддин увидел, что рябой слуга привязывает к арбе гнедого арабского жеребца.

Обернувшись еще раз, он увидел, что богач и сборщик пошлин дерут друг друга за бороды, а стражники тщетно стараются разнять их.

Разумный не вмешивается в чужую ссору. Ходжа Насреддин крутил и вилял по всем переулкам, пока не почувствовал себя в безопасности. Он натянул поводья, сдерживая галоп ишака.

– Подожди, подожди, – начал он. – Теперь нам спешить некуда…

Вдруг он услышал вблизи тревожный, перебивчатый цокот копыт.

– Эге! Вперед, мой верный ишак, вперед, выручай! – крикнул Ходжа Насреддин, но было уже поздно: из-за поворота на дорогу выскочил всадник.

Это был рябой слуга. Он скакал на лошади, выпряженной из арбы. Болтая ногами, он промчался мимо Ходжи Насреддина и, круто осадив лошадь, поставил ее поперек дороги.

– Пропусти, добрый человек, – кротко сказал Ходжа Насреддин. – На таких узких дорогах нужно ездить вдоль, а не поперек.

– Ага! – ответил слуга со злорадством в голосе. – Ну, теперь тебе не миновать подземной тюрьмы! Знаешь ли ты, что этот вельможа, владелец жеребца, вырвал у моего господина полбороды, а мой господин разбил ему до крови нос. Завтра же тебя потащат на эмирский суд. Поистине, участь твоя горькая, о человек!

– Что ты говоришь?! – воскликнул Ходжа Насреддин. – Из-за чего же могли так сильно поссориться эти почтенные люди? Но зачем ты остановил меня – я не могу быть судьей в их споре! Пускай уж они сами разбираются как-нибудь!

– Довольно болтать! – сказал слуга. – Заворачивай обратно. Придется тебе ответить за этого жеребца.

– Какой жеребец?

– Ты еще спрашиваешь?! Тот самый, за которого ты получил от моего господина кошелек серебра.

– Клянусь аллахом, ты ошибаешься, – ответил Ходжа Насреддин.