— Дела, — чесал в затылке Гриша. — А я вот помню, года четыре назад, у вас же, в «Литературке» вашей, заметка была. Писал какой-то дух, что надо бы за книжки гонорар сразу не выплачивать. Пусть ее сначала читатели оценят, выскажут свое мнение: если толковая — получи сто процентов, а неважная — держи половину. Я тогда подумал: прав мужик. А это что же получается?.. Погоди-погоди… Ну, а если сам он, допустим, строитель? Сдал дом, так? Жильцы помыкались квартал-другой: между панелями дует, полы рассыхаются, батареи текут. Хоп ему: пятьдесят процентов в зубы — и умойся!.. Как же вы, в своей же газете, пропустили такое?

— Демократия, Гриша, — посмеивался Толя. — Глас народа…

Разговаривали на интимные темы, о женщинах — мужики ведь.

— Как дела-то? — показывал глазами в сторону администраторской Толя. — Есть сдвиги?

— Сегодня поставил вопрос ребром, — сообщал Гриша. — Когда? «Почему, — говорит, — я должна уступать вашей настойчивости?» А чувства? — спрашиваю. — Гриша бил кулаком в широкую грудь. — Чувства надо уважать — нет? «У всех, — говорит, — чувства». У кого это еще, интересно? «Да есть тут… некоторое количество». Давай, говорю, раз так, посчитаем, сколько… на сегодняшний день. Кто и кто конкретно? Покажи…

— Да-а, — поднимал бровь Толя. — Вообще-то, подружку не мешало бы завести. Не такой уж грех, а?.. «Ночью хочется звон свой…» М-да… Но ведь для этого, черт-те… подход надо знать. Слова какие-то произносить. Вот чего сроду не умел.

— Ты?! — изумлялся Гриша. — Да за тобой же… любая! Свистни только. — Гриша искренне убежден был, что у артистов и писателей эта проблема не стоит; баб у них — как грязи.