— А на фига его слушать? — спросил Стасик.

— Да мы слушаем, слушаем, — заверил хозяина Квасов. — Честное слово. Ну, хочешь последнюю фразу?.. У нас, у вас, у капуцинов, неотвратимы и сизы…

— По всем законам медицины, — подхватил Стасик, — торжественно растут носы.

— Молотки! — восхищенно сказал хозяин. — Все правильно! — И временно отвязался.

А Квасов и Стасик стали пробираться на самый конец стола, к стенке, и по дороге лягали стулья, чтобы забаррикадировать проход. И когда пробрались и посмотрели назад, то увидели, что стулья расположились очень хорошо, без просветов, выставив острые углы.

Они присели и, почти сомкнувшись лбами, потихоньку спели свою любимую: «Нас оставалось только двое из восемнадцати ребят…»

Стасик дирижировал под столом рукой.

— Как на охоте, старик, — растроганно говорил он. — Правда?

Потом они запели другую, тоже хорошую песню: «Будет еще небо голубое, будут еще в парках карусели…»

— А-а-а! Вот вы где! — закричали в этот момент разыскавшие их жены.

— Что это они здесь делают? — изнемогая от смеха, спросила жена Стасика.

— Да это они здесь поют, — ответила жена Квасова.

— А вот мы их сейчас перепоем! — сказала жена Стасика, подбоченившись.

И они, действительно, перепели их, дружно грянув:

Это ничего, что мы с тобою До сих пор жениться не успели!..

Тогда Квасов решил пойти на кухню — варить кофе.

Oн долго колдовал там над плиткой, но зато сварил настоящий кофе по-турецки, с аппетитной коричневой пенкой. Хотел уже разлить его по чашкам — себе и Стасику, когда в кухню влетел хозяин.

— Карамба! — обрадовался он. — Черный кофе! Блеск! Дай попробовать.

Квасов подал ему кастрюлечку. Хозяин попробовал, выплюнул кофе в раковину, сказал: «Горячий, черт! Пить невозможно!» — и долил кастрюлечку холодной водой.