Револьвер, который вы мне сдали, я вам возвращу, но при одном условии — что вы со своим полком немедленно покинете город, обойдете поляков и приведете пленных. Но ни одного пленного не смеете пальцем тронуть! Мы не можем срамиться перед Симбирском. Я уже телеграфировал, что Тверской полк взял много пленных.
Я ударил кулаком по столу.
— А где твои пленные? Где они?—И, размахивая перед ним кулаком, я зло и угрожающе выкрикнул: — Погоди! Ты у меня допрыгаешься! Может, хочешь еще что-то сообщить перед тем, как отправиться за пленными?.. А ты знаешь, что я теперь командующий фронтом, высший начальник?
Ерохимов стоял, как вкопанный, и только моргал глазами от волнения. Опомнившись наконец, он отдал честь и отчеканил:
— Сегодня же вечером разобью поляков и приведу пленных. Спасибо вам!
Я отдал ему револьвер, пожал руку и сердечно распрощался...
Ерохимов блестяще сдержал слово. К утру Тверской полк начал приводить пленных. Казармы были набиты ими до отказа, их уже некуда было девать.
Я пошел взглянуть на них и... от ужаса чуть не обмер. Вместо поляков Ерохимов насбирал по ближайшим деревням татар: поляки не стали дожидаться внезапного нападения Тверского полка и трусливо скрылись.
НОВАЯ ОПАСНОСТЬ
Товарищ Ерохимов решительно не хотел понять, что мирные татары из местного населения никак не могут сойти за поляков. Поэтому, когда я отдал приказ выпустить на свободу всех «пленных», он почувствовал себя оскорбленным и тотчас же помчался на телеграфное отделение Петроградского полка и попытался отправить Революционному Военному Совету в Симбирск телеграмму такого содержания: