— Мы с мужем хотим сделать выставку. Мы еще ни разу не выставлялись, все даже удивляются, — улыбнулась жена, но улыбка получилась жалкая, вымученная. А как еще женщина должна улыбаться, если муж лепит кого-то на стороне?
Пигмалион продолжал подмигивать и показывать на стенку. Гости посмотрели на стенку. Она была вся увешана грамотами.
За экономию на бедрах. За экономию на бюсте. За экономию на лебединой шее и жемчужных зубах…
И над всем этим — такие знакомые, такие выстраданные слова:
«Экономика должна быть экономной».
СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК ДО НАШЕЙ ЭРЫ
Один советский человек жил в третьем веке до нашей эры. Звали его Люй Бу-вэй, и жил он в Китае, где вся власть принадлежала не советам, а императорам, то есть, по сути, в нем не было никакой советской власти. А как жить советскому человеку без советской власти? Ведь советский человек больше всего уважает власть.
Жил бы Люй Бу-вэй в советской стране, он был бы большим советским человеком. Но он жил в стране, где вся жизнь человека укладывалась в формулу: «товар — деньги — товар». Или, при недостатке товара, в формулу: «деньги — товар — деньги».
Нам эти формулы знакомы. Мы выросли в стране, где обычный капитал заменен «Капиталом» в кавычках. И мы всегда испытывали трудности с товаром. С деньгами тоже, но с товаром в еще большей степени.
Люй Бу-вэй, как советский человек, тоже испытывал трудности с товаром. И он придумал новую формулу. Нашу формулу. «Деньги — власть — деньги» и «власть — деньги — власть». Потому что власть тоже дает деньги. Иногда очень большие деньги. Значительно большие, чем товар.
Все свои деньги Люй Бу-вэй вложил в одного малыша, которого решил сделать императором. И сделал его императором. То есть вложил свои деньги во власть. И впоследствии получил от них очень большую прибыль.
И это было по-советски. Потому что формула «деньги — товар — деньги» в советской стране существует только для чтения, а для обогащения существует формула «деньги — класть — деньги», а особенно «власть — деньги — власть».