Удивлялись искренне:
— Это ты?
Сомневались дружески:
— Ну, даешь! Неужели правда? А может, врешь?
И в душе почувствовав: не к добру, — отвечала правда:
— А может, вру. Правда-то я правда, да только я не вдохну не выдохну без вранья.
Растерялись граждане: как, опять? Как же, чтобы правда — и стала врать? Но один очкастый прошел вперед:
— Так она ж, товарищи, врет, что врет. Если ты, товарищи, врешь, что врешь, это правда чистая, а не ложь!
Тут, конечно, мысли у всех вразброд:
— Ну, а если врет она, что врет, что врет?
— Или даже больше, — шумел народ, — врет она, что врет она, что врет, что врет?
— Наврала с три короба, а лжи ничуть?
— Ну, загнул очкастый, не разогнуть! Это ж чтобы правды на грош набрать, сколько ж полагается нам наврать?
Выбор гения
Науке просто повезло с Ньютоном, что не был он бездельник и глупец, не говорил с начальством грубым тоном, не разбивал доверчивых сердец, что отличался скромным поведеньем, был чист и безобиден, как дитя, всем будничным, житейским тяготеньям всемирное навеки предпочтя.
Науке просто повезло с Ньютоном, что он не пил и в карты не играл, не нарушал общественных законов и тех, что сам в природе открывал.
Когда бы он присвоил чьи-то деньги и за растрату угодил в тюрьму, закона мирового тяготенья, конечно, не доверили б ему.
И кто б сегодня знал тогда Ньютона? Не допустил бы просвещенный век, чтоб открывал всемирные законы морально ненадежный человек.
Равновесие в природе
Кочуют деньги по дорогам — и золотой, и медный грош. То их скопится слишком много, то их со свечкой не найдешь.
Подобно им кочуют мысли — случайный гость и частый гость. От денег мысли не зависят, они всегда кочуют врозь.