гирями, в другом - горка с фарфором и хрусталем. За
окнами зима. На краю стола лежит корреспонденция:
письма, бандероль, газеты, журнал "Огонек". По
затемненным матовым стеклам двери, ведущей в кабинет,
можно судить о том, что в кабинете задернуты шторы. Часы
мерно бьют три раза. В передней звонят.
Появляется Ольга Кирилловна. Она, вытирая на ходу о
передник руки, спешит открыть дверь. В передней
раздается мужской голос. Затем на пороге комнаты
появляется Кокорев. За ним Ольга Кирилловна. Кокорев в
поношенном черном дубленом полушубке до колен и в
валенках. На голове старая шапка-ушанка. В руках
охотничье ружье в потертом кожаном чехле. Во рту
мундштук с дымящейся сигаретой.
Кокорев (мягко). Здравствуйте, Ольга Кирилловна! Ну, где охотники? Пора охать!
Ольга Кирилловна (добродушно). Выходит, один с охоты, а другой на охоту? Опоздал, Ефим Петрович!
Кокорев. Как - опоздал?
Ольга Кирилловна. Наш-то уже отохотился, теперь спит без задних ног! В десять утра завалился. Велел не будить, пока сам не проснется. И телефон выключил.
Кокорев (с огорчением). Как же так... Мы же договорились на сегодня, на воскресенье!
Ольга Кирилловна. Ничего я про это не знаю, как вы там промеж себя договаривались, только они в пятницу уехали. На ночь глядя. Полную машину охотников насажали и тронулись в свои леса дремучие.
Кокорев (с обидой в голосе). Обошли, значит, старика!.. Да-а. Ну ладно... Я, пожалуй, пойду тогда... (Хочет идти.)
Ольга Кирилловна (повелительно). Некуда тебе идти! Не велико горе - на охоту его не взяли! Успеешь еще ноги-то по оврагам наломать! Раз пришел - и раздевайся, снимай свою амуницию! У меня пирог готов!
Кокорев (качает головой). Да-а-а... Ну ладно... (Выходит в переднюю, оставляет там полушубок, шапку, ружье, возвращается.)
Ольга Кирилловна. Наш-то всю ночь глаз не сомкнул. Снегу, говорит, за городом намело - ужасти! Ни пройти, ни проехать! Всю ночь ехали... Господи! Другому бы свободный денек высвободился - он бы дома сидел, отдыхал бы от своей науки, а этот словно чумовой: ружье на плечо - и в лес! Правду люди говорят: охота пуще неволи!