— Не боись, Федь, я тебя не брошу, с нами работать будете, — тут же оправдал его надежды Петя и кивнул на Юлю: — А бабы — они помирятся. У нас семейный подряд будет дружный. Ну и Толик с нами.

— Помирятся, — потихоньку произнесла Юля с презрением, как будто самой себе.

— Да, помирятся! — опять жестко сказал Петя. — И работать будем все вместе!

— Ну все-все, — примирительно сказала Юля. — Будем работать, будем. Че ты начинаешь опять при Феде?

— А что Федя нам чужой человек, что ли? — спросил Петя.

Юля молча опустила голову, так как вопрос мужа не требовал ответа, и принялась опять за еду. В наступившей тишине телевизор стало отчетливо слышно, и все услышали, как диктор новостей стал говорить о том, что в Подмосковье начали добывать газ из канализации. Петя, уже начавший было снова натыкать помидор, услышав эту фразу, резко бросил вилку и, схватив пульт от телевизора, сделал звук громче. Федя тоже резко вывернул шею, так как сидел спиной к телевизору, и стал внимательно слушать. Картинка на экране сменилась на мэра Москвы, который говорил о том, что впервые в России открылась такая станция, где начали перерабатывать отходы канализационных стоков в газ. Иначе говоря, из любого гамна сделаем конфетку. Слово «гамна» в эфире новостей запикали, как обычно перекрывают на экране ненормативную лексику. Но все, включая даже Юлю, поняли, что сказал мэр. Петя, вытянувший шею и смотревший в экран во все глаза, хлопнул себя по заду и ошарашенно произнес:

— Ты понял, да?! Я так и знал, что наш газ не так просто горит!

Он посмотрел на огонь под чайником, который уже закипал на плите, и добавил:

— Видать, в организме какой-то процесс происходит.

— Так, а что, им, выходит, можно такой газ добывать и использовать, а нам, значит, нельзя?! — повернувшись, возмутился Федя. — Почему нам тогда запретили?!