- Женщина, свининки, - предлагала она, - женщина! - Прозрачноглазая откровенно клянчила. - Свежая, вкусная!

- Тетя! - жестко сказал Мишель. - Не суетись.

- А я это, - сказала Прозрачноглазая, - купила бы у тебя машину, правда.

- Дуню? - оскорбился Дерибасов.

- Мотоциклу твою. Он, черную, да-а, купила бы, мне мужу как раз.

- Как, но вовсе не раз! - ответил Мишель. - Я его за две тысячи брал.

- Не бреши! - грубо сказала тетя.

- Заткнись! - сказал Дерибасов не менее грубо.

Помолчали.

- А вот сви-ининка, - заныла тетя, - а вот... Мишка, - грустно сказала она, - я даю пятьсот.

Мишель дернул плечом и усами.

- Ну... 600! - сурово бросила соседка. - Ну!

Мишель насторожился.

- 650, Миша, - сказала тетя. - Миша, это все.

- Ах вы искусительница! - хихикнул Мишель и выпятил губы.

- 700! - тяжело дыша сказала Прозрачноглазая.

- Хорошо, - спокойно кивнул Михаил Дерибасов.

И это было действительно хорошо - мотоцикл Дерибасов приобрел в городе пять лет назад именно за семьсот рублей. Въехал он в Назарьино на черном мотоцикле, в кожаных перчатках. Назарьино скривило губы и хихикнуло - в селе не любили мотоциклы. Там любили велосипеды - чтобы солнце на спицах, да крепкие ноги, и новые машины «Жигули» всех цветов, но лучше вишневого.

- Хорошо! - сказал Мишель и глубоко вздохнул.

Поток покупателей поубавился, дело шло к двум часам.

- ...она бросается мне на шею и ревет: «Как мне теперь жить?» - бойко рассказывала одна - другой. Обе проходили мимо Мишеля, обе отвечали его требованиям: тонкие щиколотки и запястья, от узкой талии - форма луковицы, глаза шальные от смеха, обе просто заходились в хохоте, особенно одна:

- «Я не хочу жить!» - кричит и головой о стенку, представляешь?