- И-и! - сказала Дуня и ушла на кухню, хлопнув дверью.
За околицей слышалось то же.
Дерибасов воровато оглянулся и, натянув парадный пиджак, исчез в окне. Он шел по селу, шел на голос гармони, но не прямо, а чуть левее и в сторону, шел не наобум - он старался не позволять себе этого. Дерибасов знал, что в ближайшее время его не хватятся - жена Евдокия будет заниматься перед новым «Рубином» аэробикой, а потом долго отходить на ворсистом ковре. Дерибасов шел к Заиньке - Зоеньке Осиновой, прилежной ученице 10 класса средней Назарьинской школы.
Заинька светло сидела у реки и, опустив глаза, баюкала на руках три ромашки.
- Зоя Андреевна! - взволнованно сказал Дерибасов.
- Михаил Венедиктович? - подняла на миг Заинька светлые свои глазки.
Михаил Венедиктович взволнованно вздохнул, разведя ребра веерком и переполнив легкие до отказа. От этого вздоха колыхнулись недвижные листья ивы и светлые Заинькины реснички.
- Зоя Андреевна? - выдохнул Дерибасов и оглянулся.
- Михаил Венедиктович! - произнесла Заинька. - Вы знаете... Эта наша первая встреча должна быть, я решила, последней...
- Да! - бросил Дерибасов с вершины своего четвертьвекового опыта, и маленькое слово с грохотом покатилось вниз, устроив Заиньке полный обвал.
- Как?! - прошептала Заинька, страдая.
Михаил Венедиктович с трудом держал паузу. Ее, как взятую на грудь штангу, надо было или куда-то выталкивать, или бросать к чертовой матери. Бросать было жалко. Дерибасов был готов понять и развить самый невнятный шепот своего внутреннего суфлера, но тот даже носа не казал из подкорки.
Не найдя слов, Дерибасов перешел к пантомиме и швырнул себя на поваленное дерево рядом с Заинькой:
- Заинька! - простонал Михаил Венедиктович.
- Михаил Венедиктович! - испуганно пискнула Заинька. - Михаил Венедиктович, пахнет-то как! Цветами?
- Цветами? - ошалело переспросил Михаил Венедиктович. - Ну, конечно, цветами! - Он обнял Заиньку за плечики и, почувствовав под губами нежные колечки светлых ее волос, закрыл глаза и застыл. Казалось, что еще миг, еще одно движение или слово, и его порыв превратится в неконтролируемый поток, чего допускать, это Дерибасов еще понимал малым участком мозга, было рано.