— Сдашь, куда ты денешься, не первый раз. Знаю я вашу кухню.

— Ну и сдам. Пускай подавятся. Тут то килограмм пять, не меньше. Девочку жаль, конечно, мордашка как нарисованная, но перед посадкой она мне все расскажет. В больницу ты ее правильно не отвез. Там бы Олигарх ее замочил, даже если бы я возле нее пост поставил. А здесь она у меня полежит в целостности и сохранности. А ты уверен, что она не умрет? Смотри, как ее крутит.

— Не должна. В принципе, у нее сердце может остановиться, но у меня шприцы с лекарствами наготове. В крайнем случае, героин ей вколю. Тогда все это снимется.

— А чего же ты сейчас героин ей не вколешь?

— Если сейчас ей героин ей вколоть, его и дальше колоть надо. А так она «переломается» и в себя придет. Кстати, ты ее не посадишь. Я ее для себя оставлю. Это мой шанс. Надоела уже все до чертиков.

Они замолчали. Аптекарь уже много лет ухаживал за своей обезображенной болезнью женой. Бросить ее в таком состоянии, когда она почти не могла двигаться и требовала постоянного ухода, он не мог набраться духа. Сначала было стыдно перед еще маленькими детьми, а потом по привычке. И вот теперь ему подвернулась эта девчонка. И следователь, и Аптекарь прекрасно понимали, что деваться ей некуда. В худшем случае ее ждало пятнадцать лет отсидки, в лучшем ее бы убили гвардейцы главного сковского криминального авторитета по кличке «Олигарх». Впрочем, какой из этих вариантов был лучшим сказать трудно. Пожилой следователь поймал себя на мысли, что Аптекарь, бывший уже много лет «источником» пожилого следователя, и не только информации, но и денег, фактически был единственным человеком, с которым он мог быть совершенно откровенным, и с которым ему было приятно общаться. После окончания того служебного расследования, которое, по логике вещей, должно было закончиться лагерем для работников правоохранительных органов, когда, казалось, самые близкие друзья, от него отвернулись, пожилой следователь особенно дорожил своими отношениями с Аптекарем. Тем более что жил пожилой следователь один. Развелся давно, дети и бывшая жена жили в Ростове. Он помогал им деньгами, когда была такая возможность, но, фактически, они давно уже были чужие люди.