Иногда по доброте своей утешал в бытовке вдову, которая вначале казалась безутешной. После обеда обычно приходили черти, одетые как положено: фраки, цилиндры, белоснежные кашне, да лакированные туфли. Перед тем, как забрать своего жмурика, забегали к Кондрату. У того уже было всё приготовлено – и водочка, и стаканчики, хлебушек и лучок на закуску. Кондрат обычно шутил: «Что, черномазые, там у вас в пекле небось не наливают?» Черти пили не закусывая, только занюхивали правым рукавом фрака – соображали, что без закуси лучше цепанёт.

Потом закуривали и начинались разговоры… Чертяки о своей жизни и порядках говорили скупо, мол притащим тебя – сам увидишь. А вот Кондрату напоминали иногда такое, о чём он давно позабыл и вспоминать не хотел.

Посидев немного – расходились. Черти за клиентом, Кондрат по хозяйству.

Беда пришла нежданно. Красил как-то Кондрат одной клиентке оградку. И вдруг спиной почувствовал её недоумевающий взгляд. Обернулся Кондрат в полплеча – и сразу узнал её – девчонку с соседского хутора. В своё время забегал к ним Кондратий пивка попить, да покуражиться. И вот теперь он ясно понял, что его узнали и, что Аусма, – так кажется звали эту бабу, – обязательно настучит куда следует.

Хитрый Кондрат и виду не подал, что всё понял, всё сообразил. Закончив красить и получив законную бутылку, Кондрат поблагодарил и степенно поплёлся к своей будке, всё ещё чувствуя на спине недобрый взгляд. Он спокойно сложил в свою тележку старые венки, засунул под них короткий ломик. Подкатил тележку к Аусминому участку и, остановившись, быстро огляделся. Кладбище было пустынно. Аусма сажала зелень в нагробнике. Кондрат спросил не просохла ли краска и, не получив ответа, сам подошёл проверить. А, проверив, коротко и сильно стукнул женщину по голове. Крови почти не было. Кондратий легко, как ребёнка, поднял клиентку, уложил на тележку и закрыл венками. Потом он отвёз её на старые участки и сбросил в колодец, сняв предварительно кольца, серьги и кулон с цепочкой – добро пропадать не должно.