Что она сделает?

Изабелла уйдет на весь вечер к парикмахерше, будет красить волосы, красить ногти, брови, а он, этот дурень, пусть сам принимает гостей. Тогда будет знать. Больше он их не пригласит.

Но тут вдруг оставшаяся совесть и разум взяли верх, и Изабелла решила, что негоже для профессорши вести себя, как девчонке, да еще всего лишь через два месяца после свадьбы. Что соседи скажут? Сослуживцы? А, кроме того, упаси господь, старик может взбелениться и отказаться переписать на ее имя дачу и автомобиль, чего доброго, запишет свое все имущество в завещании дочерям и сыну. Что она тогда будет делать? Останется с носом? Зачем же ей нужна была вообще вся эта канитель со свадьбой со стариком?

А самое главное, подумала Изабелла, может быть, после этого визита гости надумают пригласить ее в Париж, Брюссель, Канаду, кто их там знает, откуда они приехали. При этой мысли она вся просияла.

Мысли ее пошли вспять.

Да, видимо, ее благоверный уж не такой осел, как она предполагает. Очевидно, кстати он пригласил гостей. Они, должно быть, люди интеллигентные и, безусловно, пригласят к себе или, в крайнем случае, вышлют посылочку с дамскими джинсами, дубленкой или еще с чем-нибудь!

Если это так, то нужно их принять на высшем уровне. Уж она постарается. Ее прием гости запомнят на всю жизнь! Сбросив с себя халат с длинными рукавами, она помчалась в ванную, смыла с себя крем, которым густо было намазано лицо, умылась, кое-как пригладила волосы, наскоро перекусила из того, что ее осел перед уходом на лекции для нее приготовил, схватила на улице первое попавшееся такси и на всех парах помчалась в парикмахерскую, чтобы там ее как-нибудь привели в христианский вид – наманикюрили, подкрасили ресницы и брови, дабы иностранцы с удовольствием целовали ей ручки. Из парикмахерской Изабелла подалась к модистке, попросила, чтобы та ей, как угодно, но сшила бордово-красные брюки-клеш. Что? Так быстро невозможно. Ничего, уговаривала портниху Изабелла, пусть наметает кое-как, а когда гости уедут, Изабелла их принесет и та их закончит.