– Хватит, напутешествовалась, – резко осадил ее старый лешак.

Уморушкины очи мгновенно наполнились горячими слезами: такой обиды она не могла простить и любимому деду.

– В Америку что ли прошусь?! В Москву?! В Апалиху – не куда-нибудь еще!

– Ты и в Апалихе дел натворить можешь. – Калина Калиныч был непреклонен.

– Без волшебных вещей?! Без колдовской силы?! Что я сделаю без них?!

– А это я уже не знаю, – развел руками строгий дед, – это пока никому не ведомо.

Мне стало жаль Уморушку, и я робко сказал Калине Калинычу:

– Может быть, возьмем ее? В Апалихе она будет под нашим присмотром, а здесь…

Я не договорил, но многозначительно покачал головой. Мудрый лешак тут же представил себе мысленно все будущие «геройства» своей внучки, если она останется хотя бы на часок одна, и сразу же отменил первоначальное решение.

– Хорошо, возьму тебя в Апалиху. Но ежели что случится…

– Останусь на неделю без сладкого! – быстро определила себе страшное наказание Умора.

– Дешево отделаться хочешь? – улыбнулся Калина Калиныч. – Плата за «подвиги» тогда покрупнее будет! – И он, еще раз поинтересовавшись у нас, готовы ли мы к отлету, взмахнул волшебной палочкой и что-то тихо прошептал себе в усы.

И в тот же миг, не успев попрощаться с Шустриком и нашими старыми друзьями, мы оказались вдруг не на поляне в Муромской Чаще, а в Апалихе, у самого крылечка королевского дома.

Глава вторая

Попали мы к Королевым в субботу, в банный день.

– Да чтоб я дорогих гостей и в баньку не сводил – да отродясь такого не было! Милости просим! – принялся уговаривать Петр Васильевич всех нас спустя каких-нибудь полчаса после нашего неожиданного появления в Апалихе.

Мы пробовали было отказаться (особенно Калина Калиныч), но натиск четы Королевых преодолеть не удалось.

– Сперва я схожу, затем девицы красные, а уж потом мужчины париться станут, – деловито и спокойно установила Маришкина бабушка очередность посещения бани. – Ну, а там и за ужин примемся, за чай да пироги.