21.10

Смотрю в окно и вижу большеротого Марка Большая Варежка. Он куда-то намылился со своими дружками. Господи, все кругом общаются, а моя лучшая подруга про меня забыла. И все из-за парня.

Как мелко.

А вдруг БЛ передумает со мной встречаться из-за моего большого носа?

21.15

Звонит Джаска. Спасибо, что хоть на минуту оторвалась от своего Тома и вспомнила про меня.

- Ты сказала маме, что не хочешь в Новую Зеландию? - поинтересовалась она.

- Я пыталась, но она никак не реагирует, хотя я ей все объяснила - про переходный возраст и про зарю женственности.

- Про какую еще зарю?

У нее что, тыква вместо головы?

- Объясняю, если не поняла. Помнишь, Джас, что нам сказала высокочтимая Спичка, отпуская нас на летние каникулы? Она сказала: «Девочки, вы находитесь на заре женственности, а продолжаете рисовать веснушки на носах. Это не смешно и лишено всякого женского достоинства».

- А по-моему, веснушки - это смешно, - заявила Джас.

- Я тоже так считаю.

- Зачем тогда Спичка так сказала?

- Джас…

- Что?

- Умолкни.

21.30

Либби пришла ко мне в постель и положила мне под бок Барби в скафандре и Томаса-Паровозика. Острые ручки Барби больно упираются мне в спину, но я терплю. Интересная компания получается - словно я сама большая игрушка и лежу с другими игрушками в общей коробке. Либби трется своим носом о мой - она увидела по телевизору, что так целуются эскимосы. Мне больно, нос у меня стал красный, и я говорю:

- Либби, хватит, я тебе не эскимос.

- Квигл-квогл-угу, - отвечает сестренка на самодельном эскимосском языке.

Что вообще происходит с моей жизнью?

22.00

Смотрю в окно - там светят звезды.