Через какое-то время в комнату зашел Пятоев. Глядя на него, начальник охраны замер с открытым ртом.

— Этого не может быть! — воскликнул Рыжий, — Как вы сюда проникли?

— И не спрашивайте, — ответил Пятоев, — Кто бы мог подумать, что общежитие педиатрической академии охраняется лучше штаба дивизии в Гудермесе.

— Знакомьтесь, это мой папа, — сказала Наташа, — его зовут Игорь Александрович.

— Вера, — представилась Вера, крепко, по-мужски пожимая руку Пятоева.

— Зовите меня просто Рыжий. Так вам будет легче запомнить, — сказал Рыжий. Пятоев невольно улыбнулся. После даже беглого взгляда на своего нового знакомого его кличку забыть было уже не возможно.

— Здравствуйте, меня зовут Марина, — протянула Пятоеву руку девушка необыкновенной красоты, — Наташа о вас мне много рассказывала.

Лишь однажды ему посчастливилось видеть девушку такой исключительной, выдающейся внешности. Тогда ему самому пришлось лечиться в госпитале имени Бурденко в Москве, и он сохранил об этом лечебном учреждении самые тёплые воспоминания. Будучи в лейтенантском возрасте, он попал в хирургическом отделении главного клинического госпиталя имени Бурденко. Командованием была поставлена перед ним боевая задача вырезать нежданно возникшую у него во время выполнения ответственного задания паховую грыжу. В палате грыженосцев личный состав подобрался холостой и жизнерадостный. Санитарками в госпитале работали девушки-солдатки, имеющие лимитную московскую прописку и учившиеся в вечернем медучилище. Палату грыженосцев в качестве санитарки обслуживала девица удивительной красоты с явными садистскими наклонностями. Она кокетничала со всеми пациентами одновременно, но доступа к телу не позволяла. Госпиталь тогда являлся военным учреждением, и в нём соблюдался режим секретности. Поэтому никто не знал, когда его возьмут на операцию. График операций висел в комнате врачей.