— Должны были дать лет пятнадцать, — продолжая кокетливо улыбаться, ответила девушка, — спасибо следователю. Спас, благодетель.

— Откуда столько, — удивился Пятоев, — ты что, шоколадного зайца украла?

— Мне шоколад есть нельзя, — девушка перешла на серьезный тон и перестала улыбаться, — мне фигуру беречь надо. Работа у меня такая, — а обвиняюсь я в убийстве.

При упоминании об убийстве она снова улыбнулась. «Жизнерадостная какая, — подумал Пятоев, — и на такую хорошенькую дурочку повесили обвинение в убийстве. Ну, как они не суки после этого».

— Я с училкой по английскому двух лохов чуть не грохнули, — продолжила девушка, — как менты на нас вышли, ума не приложу. Вот волки позорные. Спасибо следователь хороший попался, дело закрыл. Он и в постели ничего, хотя и старый, еще старше тебя, да и не здоровый такой, как ты.

Пятоев невольно приблизился к ней, чтобы получше рассмотреть ее ангельское личико.

— Только не вздумай со мной что-нибудь сделать, — испугалась девушка, — в меня деньги вложены, меня за границу работать направляют. Если что-нибудь со мной случится, будешь ответ держать!

— Да не трону я тебя, — улыбнулся Пятоев, — хотя никого и не боюсь. Ты просто ответь на мои вопросы, а потом можешь сама ко мне за помощью обращаться.

— Правда? — улыбнулось девушка, — а я так испугалась! Ты такой здоровый, а мне много не надо. Ты ведь меня можешь щелбаном пришибить. У меня сердце больное, ревматизм. Это у нас семейное. Самое то, чтоб под Магаданом в тюрьме сидеть. Хорошо еще, что работу нашла в Израиле. Там тепло, подлечусь заодно.

В ходе дальнейшей беседы выяснилось следующее. Новая знакомая Пятоева, бывшая десятиклассница с ангельским лицом, а так же её бывшая учительница английского языка напряженно трудились на ниве проституции в лучшей псковской гостинице под названием «Рижская».