Так Пятоев начал свой трудовой путь на гражданке. И все бы хорошо, но однажды вечером в его квартире раздался телефонный звонок.

— Вы Игорь Александрович? — спросил в трубке женский голос.

— Так точно, — ответил Пятоев.

— Я не могу долго говорить, — продолжила его собеседница, — поэтому слушайте внимательно и не перебивайте. Наташа находится в публичном доме в Израиле. Милицию не вмешивайте, попытайтесь помочь ей сами. Все.

Дальше послышались гудки. У Пятоева впервые в жизни защемило сердце, потом сердце отпустило, и он почувствовал такой же прилив злобы, как тогда, в Грозном, когда командованию с трудом удалось вывести его из-под суда и дело ограничилось судом офицерской чести. Он почему-то сразу понял, что это не чья-то грубая шутка, и что его жизнь с этого момента круто переменилась. Его единственная дочь, Наташа, училась в Петербурге в педиатрической академии и недавно сообщила ему, что на каникулы ее пригласили на неделю в Египет. Он помнил, что при том телефонном разговоре его кольнула обида за то, что Наташа не приехала на каникулы в Псков. Он по ней соскучился. Но тогда он вида не подал. «Девочка становиться взрослой», — подумал он.

— Но только не таким образом, — подумал Пятоев. Неожиданно он успокоился. Майор спецназа И. А. Пятоев в эту минуту понял, что его гражданская жизнь скоропостижно закончилось. Теперь он снова стал тем, чем был последние двадцать пять лет. Машиной для ведения войны. Его для этого готовили, его в качестве этого применяли, его за это судили и за это награждали. Да и самой природой он был создан для этого. Если бы это было не так, он давно бы сменил профессию, да его бы и не оставили служить там, где он служил. Сейчас, когда перед ним вновь была поставлена боевая задача, он вновь вошел в привычные для себя рамки. А боевую задачу он всегда выполнял. Какие-то люди, с которыми он еще не познакомился, подписали себе приговор, который он просто приведет в исполнение.