– На приеме никто не сидит, потому что аккумуляторы дрянь, а рация и того хуже, – впервые за всю беседу улыбнулся Чирков. – Когда что-то будет срочное, местной администрации позвонят раньше, чем про меня начальство вспомнит. А мэр уже мне сообщит, я и свяжусь вне очереди... если получится. Кстати, а у вас со связью как? – несколько оживился комендант.

– «Сто двадцать третья» на «бэрдэме» и три «сто пятьдесят седьмых», – припомнил Мудрецкий, и мятый старший лейтенант заметно поник. Покачал головой, опять сокрушенно вздохнул:

– Ладно, до Шелковской, может, и докричимся если что, а они уже дальше передадут. Ну, отдыхайте пока, а через полтора часа, может быть, я и выясню, что с вами делать и за что вас на мою голову вывалили.

– Слушай, старлей... земляк... – Юрий попытался обратиться как-нибудь помягче. Для этого приходилось задвигать свои чувства в самый дальний угол и придавливать их там остатками хорошего воспитания. – Ты покажи пока, где нам размещаться. Учти только – палаток у нас нет, сухого пайка нет, патронов... – Мудрецкий хотел было сказать, что и патронов тоже нет, но решил быть честным. К тому же – черт его знает, этого коменданта, которому новости местная администрация сообщает. – Патронов тоже побольше бы не помешает. Нам вообще сказали, что мы здесь все получим и на довольствие в местной комендатуре становимся.

– А я ничего не знаю, мне никто ничего не говорил! – завертел головой Чирков. Нашел взглядом «шишигу» и уставился на нее так, словно из ее скромного кузова сейчас вылезет полсотни проголодавшихся головорезов с добрыми повадками некоторых диких племен. Тех, которые своих соседей настойчиво приглашают на завтрак, обед и ужин – в качестве главного блюда. И первой закуской, несомненно, должен был оказаться именно он, попавшийся под руку комендант этого небольшого села. – Сколько вас вообще?!

– Двенадцать человек. Если со мной считать, – уточнил Юрий. – А по продуктам – тринадцать, одному у нас двойная норма положена.