Однако вопрос такой был, причем самый животрепещущий. Как мы помним, мистер Шусмит не одобрял помолвку своей дочери с Джефом. Не одобрял ее и сам Джеф. Не будет большим преувеличением сказать, что от одной мысли надеть пиджак, полосатые брюки и направиться с Миртл Шусмит к алтарю, у Джефа мурашки бежали по коже и возникало такое чувство, будто глотаешь бабочек.

Он до сих пор не вполне ясно понимал, как это стряслось. У него осталось смутное впечатление, что сам он вообще ни при чем. Похоже, он что-то сболтнул, а эта жуткая девица вообразила, что ей сделали предложение. Главное, он решительно не помнил, что такого сморозил. Только что он беспечно трепался на вечеринке с Миртл Шусмит, а в следующий миг уже с ужасом слушал о пироге и подружках. Все произошло внезапно, как землетрясение, торнадо или другое стихийное бедствие.

Впрочем, несмотря на туманные обстоятельства, одно оставалось ясным — чувство, которое вызывала в нем Миртл, любовью не назовешь.

Любовь, думал Джеф (а он о таких вещах думал) не оставляет у тебя ощущения, будто ты стоишь на одной ноге, боясь шелохнуться. В школе у них дважды в неделю проходили уроки физкультуры с элементами строевой подготовки, которые вел отставной старший сержант — так вот, в присутствии бравого военрука на него нападала та же нервозная робость, что и теперь перед Миртл Шусмит, а сказать, что он любил старшего сержанта, значит погрешить против истины.

С неотступным (свадьбу назначили на пятое июля, сейчас было десятое июня) чувством, что угодил в капкан, Джеф пересек Беркли-сквер и вступил в Холси-корт.

Денек выдался отличный, как и положено в июне. В сотнях тысяч домов барометры, несмотря ни на какие щелчки, упорно показывали «ясно», и синее небо подтверждало их правоту. Однако в стоячей тинистой заводи, где очутился Джеф, было сумрачно и серо. Холси-корт никогда нельзя было назвать солнечным. Его фирменным отличием было иное — запах вареной капусты. Впервые в жизни Джеф заметил, что ему не нравится этот запах. Он предпочел бы что-нибудь вроде розы или лаванды.