Пациентку увезли выздоравливать, хирурги, привычные к дерьму, с флегматичным видом удалились восвояси. Остались двое: я и Слава Яковлев. Он — потому что заведующий отделением, а я — потому что кто-то должен был убирать все это.
— Денис, посыпь все хлоркой и иди спать, — сказал Слава Яковлев. Голос его дрожал. — Пиздец операционной! Все плановые операции на завтра отменить! Завтра вызовем дезинфекцию.
Наутро, зайдя в операционную, я обнаружил, что кучки говна, засыпанные хлоркой, превратились в сталактиты. То есть окаменели. Но это была уже не моя проблема. Дежурство закончилось.
С тех пор Слава Яковлев стал меня замечать. Он первым здоровался в коридоре на зависть интернам! Мы вместе ходили курить к нему в кабинет, где он рассказывал байки, и однажды даже научил меня вязать хирургические узлы. Позже, через год, на экзамене по акушерству и гинекологии, который я сдал на «отлично», он подмигнул мне и спросил, не хочу ли я продолжить обучение по специальности на кафедре.
Так я стал хирургом-гинекологом. И учеником Славы Яковлева.
Особенности родов у английских дам высшего света
Еще не перевелись в Южном Девоншире носители знатных фамилий, отпрыски пэров и, возможно, даже прямые потомки сэра Чарльза Баскервиля, сохранившие благороднейшие манеры и говорящие на таком изысканном английском, что хочется взять блокнот и записывать за ними каждое слово, чтобы потом при случае щегольнуть на одном из госпитальных балов. Однако неумолимый ход времени все же накладывает отпечаток и на незыблемые английские традиции. И вот яркое тому подтверждение.