– Конечно!

– Ну смотри, веди там себя пристойно! Не забывай, что леди Уикэм – моя старинная подруга.

Я не склонен выслушивать подобные инсинуации по телефону. Лицом к лицу – еще куда ни шло, но по телефонным проводам – нет и еще раз нет.

– Уверяю вас, тетя Агата, – чопорно ответил я, – что приложу максимум усилий, дабы вести себя именно так, как приличествует английскому джентльмену, наносящему рождественский виз…

– Что ты там мямлишь? Говори в трубку! Я ничего не слышу!

– Ясное дело, говорю.

– А? Ну, так смотри же! И еще одна причина, Берти, по которой ты должен приложить все усилия, чтобы скрыть свою придурковатость: в Скелдингсе будет сэр Родерик Глоссоп.

– Что?!

– Не вопи мне в ухо! Я чуть не оглохла!

– Мне почудилось, вы что-то сказали про сэра Родерика Глоссопа?

– Ну да.

– Вы, случайно, не Таппи Глоссопа имели в виду?

– Когда я говорю про сэра Родерика Глоссопа, я имею в виду сэра Родерика Глоссопа. Берти, слушай меня внимательно. Ты меня слышишь?

– Да уж слышу…

– Ну, слушай же. Мне – ценой невообразимых усилий и вопреки неоспоримым фактам, – почти удалось убедить сэра Родерика, что ты все-таки не сумасшедший. Он согласился повременить с окончательным диагнозом и взглянуть на тебя еще раз. Таким образом, от твоего поведения в Скелдингсе…

Но я уже повесил трубку. Я был совершенно ошеломлен. Фраппирован

Сейчас я вам кое-что расскажу о сэре Родерике, а вы намекните, если уже знаете. Так вот, этот Глоссоп, стреляный воробей высокого полета, обладатель из ряда вон выдающихся бровей и безволосого черепа – крупный специалист по чокнутым. Не спрашивайте, как это получилось, но в свое время я был помолвлен с его дочерью Гонорией, устрашающе энергичной особой; на досуге она читает Ницше, а смех у нее – как эти самые волны, что немолчно о кремнистый берег бьют.