– Берти, – сказал Бинго, тоскливо рассевшись на кровати, – как у Дживса в последнее время с мозгами?

– Да как всегда – в смазке не нуждаются. Как там твое серое вещество, Дживс? Ржавчиной не покрылось?

– Нет, сэр.

– Хвала небесам! – выдохнул Бинго, – потому что, Дживс, мне позарез нужен твой мудрый совет. Если здравомыслящие люди не предпримут серьезные шаги в нужном направлении, моей репутации каюк.

– Что стряслось, старина? – сочувственно спросил я.

Бинго вцепился в покрывало.

– Я расскажу тебе все, – сказал он. – Я открою тебе, почему прозябаю в этом чумном бараке и учу ребенка, которому нужен не греческий и не латынь, а славный удар пивной кружкой по основанию черепа. Я попал в безвыходное положение, Берти. В последний миг перед отплытием в Америку Рози решила, что я должен остаться и присмотреть за пекинесом. Она выдала мне пару сотен – продержаться до ее возвращения. Эта сумма, если ее благоразумно растянуть, обеспечила бы нам с пекинесом пристойное существование. Но ты же знаешь, как оно бывает…

– Что бывает?

– Послушай, Берти, ведь наверняка и с тобой не раз заводили разговоры в клубе про всяких престарелых скакунов – мол, этот одр просто обречен на победу, даже если через десять ярдов от стартового столба его скрючит от люмбаго и гельминтоза. Говорю тебе, я рассматривал это дело как вполне респектабельное капиталовложение.

– Ты хочешь сказать, что поставил все деньги на лошадь?

Бинго горько рассмеялся.

– Если тебе угодно именовать эту рухлядь лошадью. Не прибавь она слегка на финишной прямой – возглавила бы следующий забег. Одним словом – это животное пришло последним и поставило меня в чертовски затруднительное положение. Так или иначе, мне нужно было найти средства к существованию и как-то перебиться до возвращения Рози. Она не должна ничего узнать. Рози – самая чудесная девушка в мире, но будь ты женат, Берти, ты бы знал, что даже лучшие из жен приходят в ярость, узнав, что муж за один забег спу стил деньги, оставленные на полтора месяца. Верно я говорю, Дживс?