– Похоже, мне остается лишь одно, – угрюмо сказал он, – ни на секунду не выпускать из виду этого малолетнего головореза.
– Точно! – сказал я. – Неусыпная бдительность – верно, Дживс?
– Совершенно верно, сэр.
– Так я надеюсь на тебя, Дживс? – сдавленно воскликнул Бинго. – Ты придумаешь, как мне выпутаться из этой передряги?
– Сделаю все возможное, сэр.
– Спасибо, Дживс!
– Не стоит благодарности, сэр.
Нужно отдать должное Бинго – когда жизнь вынуждала его к действиям, действовал он с энергией и решимостью, достойными восхищения. Думаю, в следующие два дня не было и минуты, когда юный бедокур мог бы воскликнуть: «Один! Наконец-то один!». Но когда тетушка Агата предупредила, что утром ожидаются гости и состоится теннисный турнир, я понял, что грядет наихудшее.
Дело в том, что Бинго как раз из тех ребят, которые, стоит им коснуться теннисной ракетки, впадают в своеобразный транс, и мир за пределами корта перестает для них существовать. Скажите ему посреди партии, что его лучшего друга на заднем дворе рвет на куски пантера – вам все равно не дождаться от него мало-мальски осмысленного взгляда. Понятно, что до последнего гейма он и не вспомнит ни о Томе, ни о Достоп. Э. Б..
Погруженный в мрачные предчувствия нового удара судьбы, я переодевался к обеду.
– Дживс, ты когда-нибудь размышляешь о жизни?
– Время от времени, сэр. В минуты досуга.
– А ведь суровая штука, а?
– Суровая, сэр?
– Я имею в виду разницу между внешним видом и истинным содержанием.
– Брюки, возможно, стоит приподнять на полдюйма, сэр. Незначительная корректировка с помощью подтяжек может привнести необходимые изменения…
– Нет, Дживс, я о другом. Посмотри хотя бы на всех собравшихся в этой усадьбе. На вид, так самая что ни на есть счастливая и беззаботная компания. Но под искрящейся гладью текут мутные воды, Дживс. Взгляни на достопочтенного Э. Б., уплетающего за ленчем семгу под майонезом, и ты воскликнешь: «Вот истинный баловень судьбы!» А тем временем неумолимый рок уже простер над ним свою суровую десницу… Что затевает Томми, как ты думаешь?