Спал я недолго.
Ещё с вечера собака смотрела на верхушку кедра и ворчала, а ночью стала громко лаять.
Я проснулся. Мендуме тоже не спал.
— Медведь? — спросил я у него.
— Нет!
— Лось?
— Нет, — сказал Мендуме, — это соболь!
Он по лаю узнал, кого почуяла собака.
Мы так и не заснули до утра.
На рассвете соболь вылез из дупла, и Мендуме убил его.
Шкурка соболя была чёрная и мягкая. Мендуме гладил её рукой и рассказывал, как живёт соболь, какие цены бывают на шкурки.
Но я уже всё забыл, а помню только соболиные глаза, зелёные и глубокие, как таёжное озеро, на берегу которого жил соболь.
Ещё не осень
Солнце светило ещё ярко, но звери уже готовились к зиме. Кедровки, тяжело взмахивая крыльями, летели в горы. На зиму они запасали кедровые орешки в трещинах среди камней и зарывали в землю.
Бурундуки набивали орешки за обе щеки и тащили в норки.
Часто далеко от лесов, в горах, я встречал зелёные кедры. Сперва я не понимал, откуда они: ветер не мог занести орешки так высоко. А потом догадался. Это кедровка забывала про свои запасы, вот они и проросли.
Бурундуки молча сидели на верхушках ёлок и грелись на солнце. Высоко в синем небе кувыркались вороны. Скоро зима, но солнце ещё греет, и вороны кричат по-весеннему нежно.
Сеноставки
В горах завяли травы. Листики брусники покраснели, листики иван-чая пожелтели, а горная куропатка сделалась снежно-белой.