Вода в озёрах синяя, и холодный ветер с горных вершин звенит в одиноких кедрах.
Медвежья шкура
Всю ночь около чума горел большой костёр. Чоду с карабином сидел у огня и прислушивался.
Я думал, медведь уже не придёт, и уснул.
Вдруг залаяли собаки. Они стали кидаться в темноту. Чоду подложил в костёр большое полено и…
«Уагг… уагг!..» — заревел медведь.
Глаза медвежьи от огня горели красными угольками.
Чоду выстрелил из карабина.
«Уагг… уагг… уагг!..»
Медведь тяжело повалился набок и ревел, ревел, а сам всё полз, полз к костру…
Он поднял голову. Чоду опять выстрелил.
«Уагг…»
Медведь последний раз зарычал, голова упала, огоньки погасли.
И Чоду стал отгонять собак от мёртвого медведя.
Шкуру с медведя сняли и повесили сушиться. На боках у медведя шерсть была совсем вытерта. Чоду сказал, что в берлоге был камень и, когда медведь зимой во сне ворочался, он стёр с боков шерсть.
Олени издалека смотрели на шкуру, нюхали воздух, испуганно косились и не подходили.
Первым к шкуре подошёл коричневый пыжик, понюхал её и боднул чёрными рожками.
За ним подошёл оленёнок постарше, а потом все олени подходили и бодали рогами шкуру медведя. Они мстили за своего белоснежного Князька.
«Зверный» олень
Я каждый день взбирался на горку и смотрел оттуда, как пасутся олени. Они щиплют мох, а сами всё время вскидывают голову и оглядываются, нюхают воздух: не подкрадывается ли медведь?