Общество говоритъ мнѣ: —  Садись и пиши, вотъ все, что я отъ тебя требую. Прошу отъ тебя немного, но ты можешь изводить бумагу на то, что твои друзья называютъ, если не ошибаюсь, литературой; и находятся люди, которые съ удовольствіемъ читаютъ твое маранье. Превосходно; садись и пиши свою литературу или какъ тамъ она называется, а я позабочусь обо всемъ остальномъ. Я доставлю тебѣ письменныя принадлежности, умныя и остроумныя книги, ножницы и клейстеръ  —  все, что нужно для твоего ремесла, я буду кормить тебя, одѣвать тебя, найду тебѣ квартиру, буду возить тебя всюду, куда захочешь, снабжать тебя табакомъ и всѣмъ, что нужно для твоего благополучія, —  только работай. Чѣмъ больше ты наработаешь, и чѣмъ лучше ты наработаешь, —  тѣмъ больше я буду заботиться о тебѣ. Пиши, —  вотъ все, что я отъ тебя требую.

 —  Но, —  отвѣчаю я Обществу, —  я не люблю работать; я не хочу работать. Что я за каторжнивъ, чтобы работать!

 —  Прекрасно, —  отвѣчаетъ Общество, —  не работай. Я тебя не заставляю. только если ты не будешь работать для меня, такъ и я не стану работать для тебя. Не будетъ отъ тебя работы  —  не будетъ и отъ меня обѣда, ни развлеченій, ни табаку.

И я рѣшаюсь быть каторжнивомъ и работать. Общество не заботится объ одинаковомъ вознагражденіи всѣхъ людей. Его главная задача  —  поощрять умы. По его мнѣнію, человѣкъ, работающій только мускулами, немногимъ выше быка или лошади, ну и обращеніе съ нимъ немногимъ лучше. Но лишь только онъ начнетъ работать головой, превратится изъ чернорабочаго въ ремесленника, его фонды поднимаются.

Конечно методъ, примѣняемый обществомъ для поощренія умовъ, далекъ отъ совершенства. Его знамя  —  знамя житейской мудрости. Боюсь, что оно лучше вознаграждаетъ поверхностнаго, трескучаго писателя, чѣмъ глубокаго, блестящаго мыслителя; а ловкая плутня частенько угождаетъ ему больше, чѣмъ скромный трудъ. Но его планъ разуменъ и здравъ; его цѣли и намѣренія  —  благія, его методъ, вообще говоря, дѣйствуетъ исправно, и съ каждымъ годомъ оно умнѣетъ.