—  О, да! разумѣется, старина! —  отвѣчалъ я. —  Вы достали ордеръ?

Онъ отвѣчалъ:

 —  Нѣтъ, ордеровъ не даютъ. Мы заплатимъ за входъ.

 —  Заплатимъ! Заплатимъ за входъ въ театръ! —  воскликнулъ я въ изумленіи. —  Какой вздоръ! Вы шутите?

 —  Милѣйшій, —  возразилъ онъ,  —  неужели вы думаете, что я сталъ бы платить, еслибъ можно было попасть даромъ? Но устроители этого театра не имѣютъ понятія о «билетѣ на право свободного входа», —  непросвѣщенные варвары! Ихъ нисколько не тронетъ ваша принадлежность къ прессѣ; они не интересуются прессой; они знать не хотятъ о прессѣ. Не стоитъ обращаться къ режисеру, потому что у нихъ нѣтъ режисера. Если вы хотите, чтобъ васъ впустили, —  извольте заплатить. Если не хотите платить, —  васъ не впустятъ: таковъ ихъ обычай.

 —  Милый мой, —  отвѣчалъ я, —  какой скверный обычай! Да, что же это за театръ? Видно, я никогда не бывалъ въ немъ.

 —  Должно быть, —  отвѣчалъ онъ. —  Это театръ въ Оберъ-Аммергау, —  первый поворотъ налѣво отъ станціи Оберъ, въ пятидесяти миляхъ отъ Мюнхена.

 —  Гмъ! неблизкій путь! —  замѣтилъ я. —  Такому захолустному театру не слѣдовало бы важничать.

 —  Онъ вмѣщаетъ семь тысячъ человѣкъ, —  отвѣчалъ мой другъ Б. —  и биткомъ набитъ при каждомъ представленіи. Первое представленіе будетъ въ слѣдующій понедѣльникъ. Поѣдете?

Я подумалъ, заглянулъ въ записную книжку, увидѣлъ, что тетка Эмма пріѣдетъ къ намъ въ субботу и останется до пятницы, разсчиталъ, что если я уѣду, то вѣроятно не встрѣчусь съ нею и стало быть не увижу ея въ теченіе еще нѣсколькихъ лѣтъ, —  и рѣшилъ ѣхать.

Правду сказать, меня соблазнилъ не столько театръ, сколько поѣздка. Сдѣлаться великимъ путешественникомъ всегда было моей задушевной мечтой. Я былъ въ восторгѣ, еслибъ могъ писать въ такомъ примѣрно родѣ:

 —  Я курилъ мою