—  Это и есть спальня,  —  говоритъ она.

 —  Гдѣ же кровать? —  вопрошаетъ онъ.

 —  Вотъ!  —  отвѣчаетъ она, указывая на кучу мѣшковъ, подушекъ и антимакассаровъ въ ящикѣ.

 —  Это! —  восклицаетъ онъ. —  Да какъ же я улягусь въ ней спать?

Горничная не знаетъ, какъ онъ уляжется, потому что никогда не видѣла какъ джентльмены укладываются спать. Ей кажется, впрочемъ, что онъ можетъ растянуться на кровати и закрыть глаза.

 —  Но она коротка, —  возражаетъ онъ.

Горничная думаетъ, что онъ помѣстится, если согнетъ ноги.

Онъ убѣждается, что ничего лучшаго не достанетъ, и что приходится примириться съ неизбѣжностью.

 —  Ну, хорошо, —  говоритъ онъ. —  Такъ постелите же ее.

 —  Она уже постлана, —  отвѣчаетъ горничная.

Онъ пристально смотритъ на дѣвушку. Не вздумала ли она потѣшиться надъ нимъ, одинокимъ странникомъ, заброшеннымъ далеко отъ родни и друзей? Онъ подходитъ къ тому, что она называетъ кроватью, и схвативъ самый верхній мѣшокъ, поднимаетъ его говоря:

 —  Потрудитесь объяснить мнѣ, что это такое?

 —  Это? —  говоритъ дѣвушка, —  это перина.

Онъ ошеломленъ такой неожиданной репликой.

 —  О! —  произноситъ онъ. —  Такъ это перина! Я думалъ, это подушечка для булавокъ: Прекрасно! зачѣмъ же эта перина забралась сюда на верхушку? Вы думаете, что если я мужчина, такъ ужь и не понимаю, что такое постель.

 —  Тамъ ей и мѣсто, —  возражаетъ дѣвушка.

 —  Какъ! на верхушкѣ?

 —  Да, сударь.

 —  А гдѣ же одѣяло?

 —  Внизу, сударь.

 —  Послушайте, милая, —  говоритъ онъ, —  что нибудь одно: или вы меня не понимаете, или я васъ не понимаю. Когда яукладываюсь спать, то ложусь на перинѣ, и накрываюсь одѣяломъ. Я не хочу ложиться на одѣяло и накрываться периной. Вѣдь это не комическій балетъ, а?