Вы японцы?

Мы японцы!

И Дима, шагая мелкими шажками им навстречу, отвечал:

Я японец.

Я – японец.

Вы японцы?

Я японец!

И кланялся в обе стороны.

Правда, при этом он один раз стукнулся головой об ванну. Только разве это имело значение? Ванна-то ведь тоже была японской! Но все-таки Дима пошел в комнату, где было побольше места.

Комната, пока он ходил превращаться в японца, теперь больше всего на свете была похожа на дворец японского императора… То, что в Японии есть император, Дима помнил точно. Но чем именно занимаются императоры в Японии – забыл.

"Цари и короли понятно, приказывают. Министрам отрубают головы. А императоры… императоров… Да ведь они же ничего не могут делать, потому что у них – вот же, вот! – все время заняты руки! Они просто так ходят и смотрят!"

И Дима принялся ходить по комнате, как настоящий маленький японский император, растягивая руками в стороны свои русские, обычно круглые, глаза.

"Они слушают японскую музыку, которая утром передается для них по радио, сидят на троне, который давным-давно был когда-то стулом, а мама читает им книжки про Японию… А когда они проголодаются, они берут вот эти папины карандаши и едят ими рис, который сварит им мама!"

Дима подошел к письменному столу и хотел было протянуть за карандашами руку…

"Но ведь у них же все время заняты руки! А это значит… это значит, что… Значит, императоры в Японии целый день ходят голодные!"

Дима замер, пораженный этой новой ужасной мыслью, отчего руки у него опустились, и он тут же перенесся из Японии обратно в комнату.

Ничего не изменилось за время его путешествия: даже кефир, и тот стоял на прежнем месте. Дима схватил бутылку и с жадностью принялся его пить.

"Императоры в Японии целый день ходят голодные!… Императоры в Японии целый день ходят голодные!… Императоры в Японии!… Бедные императоры!" – и не заметил, как выпил всю бутылку.